1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" (в ред. от 05.03.2013);
2. Постановление Большой коллегии Суда Евразийского экономического сообщества от 8 апреля 2013 года по заявлениям открытого акционерного общества «Угольная компания «Южный Кузбасс» о разъяснении и исполнении решения Коллегии Суда Евразийского экономического сообщества от 5 сентября 2012 года по делу по заявлению открытого акционерного общества «Угольная компания «Южный Кузбасс» об оспаривании пункта 1 Решения Комиссии Таможенного союза от 17 августа 2010 года № 335 «О проблемных вопросах, связанных с функционированием единой таможенной территории, и практике реализации механизмов Таможенного союза»;
3. Постановление ФАС Московского округа от 07.10.1998 № КГ-А40/2316- 98;
4. Постановление ФАС Московского округа от 05.03.1998 № КГ-А40/336-98;
5. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.06.2011 № 09АП-11691/2011-ГК по делу № А40-148189/10-105-1280;
6. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.12.2009 N 09АП-23774/2009-АК по делу № А40-68639/09-2-375;
7. Постановление Президиума ВАС РФ от 20.01.2004 по делу № А40- 12973/03-23- 148;
8. Апелляционное определение Московского городского суда от 08.11.2012 по делу № 11-26333/12;
9. Решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 09.02.2015 по делу № А56-48129/2014;
10. Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, принятая 24.10.1970 Резолюцией 2625 (XXV) на 1883-ем пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН;
11. Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Олейников (Oleynikov) против Российской Федерации» (“Oleynikov v. Russia” (Application no. 36703/04): First section, Judgment of 14.03.2013. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001- 117124%22]});
12. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по правам человека по делу «Чудак (Cudak) против Литвы» (“Cudak v. Lithuania” (Application no. 15869/02): Grand Chamber, Judgment of 23.03.2010. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22: [%22001-97879%22]});
13. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по правам человека по делу «Сабех эль-Лейл (Sabeh El Leil) против Франции» (“Sabeh El Leil v. France” (Application no. 34869/05): Grand Chamber, Judgment of 29.06.2011. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-105378%22]});
14. Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Валлисхаузер (Wallishauser) против Австрии» (“Wallishauser v. Austria” (Application no. 156/04): First section, Judgment of 17.07.2012. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22: [%22001-112194%22]});
15. Решение Арбитражного Суда города Москвы от 28.11.2014 по делу № А40- 50152/2014;
16. Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 13.12.2019 по делу № А51-872/2019;
17. Определение Арбитражного суда города Москвы от 17.05.2011 по делу № А40- 97691/2010; 34
18. Решение Арбитражного суда Камчатского края от 25.06.2015 по делу № А24- 1828/2015;
19. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.10.2011 по делу № А40-1164/2011;
20. Решение Минераловодского городского суда от 27.10.2010 по делу № 2- 1540/2010;
21. Апелляционное определение Краснодарского краевого суда от 23.10.2012 по делу № 33-21267/2012;
22. Решение Арбитражного суда города Москвы от 10.10.2014 по делу № А40- 100177/13;
23. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 15497/12 по делу № А21- 10170/2010;
24. Решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.05.2020 по делу № А56-137218/2019;
25. Постановление Арбитражного Суда Центрального округа от 30.01.2015 № Ф10- 5/2015 по делу № А08-1988/2014;
26. Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 4.07.2000 N 53пв-2000;
27. Решение Экономического Суда СНГ от 15.09.1997 № С-1/2-97.
28. Постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 09.09.2009 по делу № А19-8970/09;
29. Решение Арбитражного суда Иркутской области от 11.02.2010 по делу № А19- 8970/09-66-5;
30. Постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2010 по делу № А19-8970/2009;
31. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27.03.2012 № 8-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 23 Федерального закона "О международных договорах Российской Федерации" в связи с жалобой гражданина И.Д. Ушакова»;
32. Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.11.2014 по делу № А56-74404/2013;
33. Решение Экономического Суда СНГ от 23.09.2014 № 01−1/1−14;
34. Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 13.08.2020 по делу № А25-755/2019;
35. Accordance with International Law of the Unilateral Declaration of Independence in Respect of Kosovo, Advisory Opinion, I.C.J. Reports 2010, p. 403 (para. 80). URL: https://www.icj-cij.org/public/files/case-related/141/141- 20100722-ADV-01-00-EN.pdf
36. A. Racke GmbH&Co. v. Hauptzollamt Mainz: CJEC Judgment, C-162/96, 16 June 1998. URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/PDF/? uri=CELEX:61996CJ0162&from=EN
37. United States of America v. Robert Morris Postal, Salem L. Forsythe and George A. Chitty [Electronic resource]: United States Court of Appeals, Fifth Circuit. February 15, 1979 // Open Jurist. – URL: http://openjurist.org/589/f2d/862
38. MM v NA (Declaration as to Marital Status) [2020] EWHC 93 (Fam) (22 January 2020). URL: https://www.bailii.org/ew/cases/EWHC/Fam/2020/93.html;
39. Legal Consequences for States of the Continued Presence of South Africa in Namibia (South West Africa) notwithstanding Security Council Resolution 276 (1970), Advisory Opinion, I.C.J. Reports 1971, p. 16. URL: https://www.icjcij.org/public/files/case-related/53/053-19710621-ADV-01-00-EN.pdf
1. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" (в ред. от 05.03.2013);
1. Место международного права в правовой системе РФ Международные договоры и общепризнанные нормы — часть правовой системы России и имеют приоритет перед внутренним законодательством в определенных случаях.
«Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации… являются составной частью ее правовой системы» (преамбула, ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).
Права и свободы человека по международному праву являются «непосредственно действующими в пределах юрисдикции Российской Федерации. Они определяют смысл, содержание и применение законов» (п. 1).
2. Что такое «общепризнанные принципы и нормы»?
Принципы: основополагающие императивные нормы (например, принцип уважения прав человека, добросовестного выполнения обязательств). Отклонение от них недопустимо. Нормы: правила поведения, признанные международным сообществом в качестве юридически обязательных.
«Под общепризнанной нормой международного права следует понимать правило поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом государств в целом в качестве юридически обязательного» (п. 1).
3. Когда международный договор можно применить сразу (непосредственно)? Договор применяется судами напрямую, если он вступил в силу, официально опубликован и не требует издания дополнительных внутригосударственных актов.
«Положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно» (п. 3).
Признак невозможности прямого применения: если в договоре есть «указания на обязательства государств-участников по внесению изменений во внутреннее законодательство» (п. 3).
4. Иерархия и приоритет правил Если международный договор устанавливает иные правила, чем закон РФ, применяются правила договора, но с важной оговоркой о форме согласия на договор.
Приоритет над законом: «Правила действующего международного договора Российской Федерации, согласие на обязательность которого было принято в форме федерального закона, имеют приоритет в применении в отношении законов Российской Федерации» (п. 8).
Приоритет над подзаконным актом: Если договор был заключен без издания федерального закона (например, ведомственный), он имеет приоритет только над подзаконными актами этого ведомства.
5. Особенности применения в уголовном процессе Нормы международного права, устанавливающие составы преступлений, напрямую не применяются. «Международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний, не могут применяться судами непосредственно» (п. 6).
Причина: Эти договоры обязывают государства ввести наказание за такие деяния в своем национальном (Уголовном) кодексе. Судья может применить их только если УК РФ прямо отсылает к договору (например, ст. 355, 356 УК РФ).
6. Иммунитеты иностранных граждан Вопрос об ответственности лиц, обладающих дипломатическим иммунитетом, решается строго по нормам международного права.
«Вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом... разрешается в соответствии с нормами международного права» (п. 7).
Кто входит в круг лиц: главы дипломатических представительств, члены их семей, главы государств и правительств и др. (п. 7).
7. Основания для отмены судебного акта Неправильное применение международного права — такое же серьезное нарушение, как и неправильное применение российского закона.
«Неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации может являться основанием к отмене или изменению судебного акта» (п. 9).
Что считается неправильным применением: суд не применил норму, подлежащую применению; применил норму, не подлежащую применению; дал неправильное толкование нормы (п. 9).
8. Толкование договоров и «разумные сроки»
Толкование: должно осуществляться по правилам Венской конвенции 1969 года. Важно учитывать не только текст, но и последующую практику применения договора (п. 10).
Разумные сроки (ст. 14 Пакта):
«Каждый имеет право на судебное разбирательство в разумные сроки» (п. 12).
По уголовным делам срок считается «со времени, когда лицу предъявлено обвинение или это лицо задержано... и заканчиваются в момент, когда приговор вступил в законную силу» (п. 12).
9. Содержание под стражей Основания для ареста должны быть реальными, а условия содержания — человечными.
Наличие подозрения — необходимое, но недостаточное основание для долгого содержания под стражей: «Должны существовать и иные обстоятельства, которые могли бы оправдать изоляцию лица от общества» (п. 14).
Условия содержания: «должны быть совместимы с уважением к человеческому достоинству» (п. 15).
Определение унижающего достоинство обращения: «обращение, которое вызывает у лица чувство страха, тревоги и собственной неполноценности» (п. 15). Кузбасс Фабула дела Компания «Южный Кузбасс» оспорила Решение Комиссии Таможенного союза № 335 (ЕЭК) в Суде ЕврАзС, которое, по сути, санкционировало отступление Россией от принципов единой таможенной территории, сохранив декларирование товаров 27-й группы. Заявитель понес убытки (штраф около 20 млн руб.) за то, что, полагаясь на нормы права ТС, не производил это декларирование. Суд ЕврАзЭС 5 сентября 2012 года признал пункт Решения № 335 не соответствующим международным договорам. Однако механизм исполнения, заложенный в Договоре, оказался слабым: решение Суда лишь констатировало несоответствие, но не аннулировало акт напрямую. Это привело к парадоксальной ситуации: 1. ЕЭК во исполнение решения приняла Решение № 7, но ввела его в силу через 30 дней после публикации.
2. Часть российских судов (например, Арбитражный суд Кемеровской области) учли решение Суда ЕврАзЭС, а другие (Арбитражный суд Рязанской области) проигнорировали его, продолжая применять отмененную норму. 3. ФТС России письмом № 01-11/08792 указала своим подразделениям руководствоваться действующим российским законодательством, а не решением наднационального суда. Ключевые правовые проблемы и анализ их решения
1. Юридическая сила решений Суда ЕврАзЭС Главная проблема, которую Суд попытался решить Постановлением от 8 апреля 2013 года — это недостаточность полномочий, предоставленных ему Договором, для реальной защиты прав заявителей.
Пробел в Договоре: Договор об обращении в Суд ЕврАзЭС предусматривал лишь констатацию несоответствия, а не недействительности акта. Как пишет Исполинов, такая формулировка «оказывается весьма и весьма уязвимой и совершенно не решает проблем заявителя».
Решение Суда (судейский активизм): Большая коллегия фактически восполнила этот пробел, постановив, что признание несоответствия влечет ничтожность (недействительность) акта с даты его принятия (ab initio), если суд не указал иное.
Критика аргументации (по Исполинову): Автор статьи, поддерживая сам вывод Суда, резко критикует его обоснование.
o Суд сослался на императивные нормы (jus cogens) и принцип pacta sunt servanda. Исполинов считает это натяжкой: «использование доктрины jus cogens в качестве аргумента... не укрепляет, а лишь ослабляет позицию Суда в этом вопросе, делая ее неубедительной и весьма уязвимой для критики». В мировой практике (например, в ВТО) признание меры несоответствующей не ведет автоматически к разговорам о jus cogens.
o Более убедительным, по мнению автора, был бы упор на принцип эффективной судебной защиты: без признания акта ничтожным с момента принятия невозможно ни восстановить права заявителя, ни возместить ему ущерб.
2. Момент, с которого акт считается недействующим (tempus regit actum)
Проблема: ЕЭК в Решении № 7 установила 30-дневный срок для вступления в силу отмены спорной нормы, фактически продлив ее действие.
Решение Суда: Суд признал это недопустимым, указав, что акт, признанный несоответствующим, ничтожен с момента принятия (ab initio), если суд прямо не установил иное. Отсрочка исполнения «дезавуирует судебное решение» и нарушает баланс властей.
Цитата из Постановления: «Решение № 7, принятое после решения Суда с целью изменения сроков отмены акта, дезавуирует судебное решение, нарушает баланс полномочий и ставит процесс исполнения решений Суда в зависимость от усмотрения и воли исполнительного органа».
3. Действие решения erga omnes (в отношении всех лиц) и его последствия Проблема: Судьи в Рязани проигнорировали решение Суда ЕврАзЭС. Решение Суда: Суд провозгласил, что его решения действуют не только для сторон спора, но и для неограниченного круга лиц (erga omnes). Это означает, что национальные суды обязаны привести свою практику в соответствие.
Цитата: «Правоприменительную практику судов государств-членов Таможенного Союза в отношении ОАО «Южный Кузбасс», а также в отношении аналогичных дел, привести в соответствие с настоящим решением».
Критика (по Исполинову): Автор считает такой императивный тон («привести в соответствие») недальновидным. В международной практике решения судов не исполняются автоматически. Успех Суда ЕС строился на «судейском диалоге» и убеждении, а не на приказе. Стилистика Постановления может спровоцировать конфликт с высшими национальными судами (по аналогии с конфликтом ЕСПЧ и КС РФ по делу Маркина).
4. Полномочия ЕЭК и пределы ее усмотрения при исполнении решений Суда Проблема: Суд в Постановлении от 8 апреля резко раскритиковал Решение ЕЭК № 7, назвав его не соответствующим международным договорам. Это было частью мотивировки, а не предметом спора.
Критика (по Исполинову): Этот шаг назван «крайне близоруким» и «ничем не оправданным». Суд своими нападками оттолкнул своего естественного союзника — ЕЭК. Исполинов отмечает, что успех интеграционных судов всегда строится на сотрудничестве с Комиссией (как в ЕС), а не на конфронтации с ней. 5. Проблема возмещения ущерба частным лицам Проблема: Договор прямо запрещает Суду ЕврАзЭС решать вопросы о возмещении ущерба (п. 4 ст. 11). Заявитель понес реальные убытки от применения незаконной нормы.
Критика (по Исполинову): Суд упустил возможность хотя бы в мотивировочной части указать на этот пробел и сориентировать национальные суды на необходимость восстановления нарушенных прав (restitutio in integrum). Этот вопрос повис в воздухе. Итоговая оценка Исполинова
Поддержка итога: Автор полностью поддерживает вывод Суда о ничтожности акта ЕЭК с момента принятия и о необходимости пересмотра национальных судебных актов.
Критика метода:
1. Слабая аргументация: Ссылки на jus cogens неубедительны.
2. Разрушение альянсов: Неоправданно резкая критика ЕЭК.
3. Риск конфронтации: Императивный тон по отношению к национальным судам может спровоцировать конфликт и подорвать авторитет Суда, вместо того чтобы строить диалог. Итог: Суд ЕврАзЭС сделал важный шаг для защиты прав частных лиц, фактически расширив свои полномочия (судейский активизм). Однако, по мнению Исполинова, он сделал это, выбрав неверную аргументацию и агрессивную стилистику, что создало риски для будущего диалога с национальными судами и органами Союза. Вместо того чтобы стать «властью пера», убеждающей и ведущей за собой, Суд рискует остаться в изоляции. Практика ЕСПЧ Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Олейников (Oleynikov) против Российской Федерации» (“Oleynikov v. Russia” (Application no. 36703/04): First section, Judgment of 14.03.2013. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-117124%22]}); Фабула дела (дело об абсолютном и относительном (функциональном) иммунитете государства- Хабаровск-город миллионеров) Заявитель, господин Олейников, в 1997 году одолжил 1500 долларов США Хабаровскому отделению торгового представительства Посольства КНДР. Долг не был возвращен в срок. После безуспешных попыток решить вопрос в досудебном порядке и через МИД РФ (который разъяснил, что торгпредство пользуется иммунитетом), заявитель обратился в российские суды. Районный суд г. Хабаровска и Хабаровский краевой суд (определением от 16 марта 2004 г.) отказались рассматривать иск, применив статью 401 ГПК РФ, которая устанавливала абсолютный иммунитет иностранного государства. Суды указали, что иск к иностранному государству может быть принят только с согласия его компетентных органов, которого заявитель не получил (несмотря на направленные запросы). Заявитель пожаловался в ЕСПЧ на нарушение его права на доступ к правосудию (статья 6 Конвенции) и права на уважение собственности (статья 1 Протокола № 1). Ключевые правовые проблемы и цитаты из решения
1. Право на доступ к суду (статья 6 Конвенции) и ограничения Основной вопрос: является ли применение доктрины абсолютного иммунитета государства пропорциональным ограничением права на суд, гарантированного статьей 6.
Право на суд: «Каждый имеет право предъявить в суд любое требование, относящееся к его гражданским правам и обязанностям. Таким образом, это положение воплощает "право на суд", в составе которого право на доступ к суду... представляет только один аспект» (§ 54).
Допустимость ограничений: «право на суд не является абсолютным и может подвергаться ограничениям» (§ 55). Однако «ограничение совместимо с пунктом 1 статьи 6 Конвенции только в том случае, когда оно преследует законную цель и существует разумная соразмерность между используемыми средствами и преследуемой законной целью» (§ 55).
2. Государственный иммунитет: абсолютный vs. Ограничительный (функциональный) ЕСПЧ признает законную цель иммунитета (уважение суверенитета), но указывает на эволюцию международного права в сторону ограничительного иммунитета (acta jure gestionis), который не распространяется на коммерческие сделки. Законная цель: «Предоставление государству иммунитета в гражданскоправовом разбирательстве преследует законную цель соблюдения международного права для поддержания международной вежливости и хороших отношений между государствами за счет соблюдения суверенитета другого государства» (§ 60).
Эволюция нормы: «применение абсолютного иммунитета государства за последние годы явно размывается, в частности, после принятия Конвенции ООН о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности в 2004 году. Эта Конвенция... устанавливает принцип ограниченного иммунитета, предусмотрев, что, если государство заключает коммерческую сделку с иностранным физическим или юридическим лицом, это государство не может ссылаться на иммунитет» (§ 61).
3. Применение обычных норм международного права в России ЕСПЧ констатирует, что принцип ограничительного иммунитета уже является частью обычного международного права и, в силу статьи 15(4) Конституции РФ, должен применяться российскими судами, даже несмотря на устаревшие положения ГПК. Статус Конвенции ООН: Положения Конвенции 2004 года (о коммерческих сделках) «применяются в соответствии с обычным международным правом, даже если данное государство не ратифицировало эту Конвенцию, если не воспротивилось ей» (§ 66). Россия подписала Конвенцию в 2006 г., что подтверждает ее согласие.
Признание нормы в России: Суд отмечает, что еще до подписания Конвенции «Президент России дважды... прямо указывал, что ограниченный иммунитет составляет обычную норму международного права, а принцип абсолютного иммунитета является устаревшим» (§ 67). Также Суд ссылается на практику Конституционного Суда (Определение по делу Калашниковой) и Высшего Арбитражного Суда (Информационное письмо 2001 г.), которые ориентировали нижестоящие суды на отход от абсолютного иммунитета.
4. Нарушение пропорциональности (отказ от анализа сделки) Главная ошибка российских судов, по мнению ЕСПЧ, — автоматическое применение правила об иммунитете без исследования природы спорной сделки (суверенная она или коммерческая) и без учета положений двустороннего договора с КНДР. Отсутствие анализа: «Суды страны не стали анализировать природу сделки, являвшейся основанием иска. Таким образом, они не пытались установить, затрагивают ли иск действия КНДР, совершенные при осуществлении суверенитета или в качестве стороны сделки частноправового характера» (§ 70).
Игнорирование двустороннего договора: Суды сослались лишь на статус торгпредства как органа государства, но проигнорировали статьи 3 и 4 Приложения к Договору о торговле и мореплавании между СССР и КНДР, которые, напротив, устанавливают подсудность споров по внешнеторговым сделкам судам страны пребывания (России) и ограничивают иммунитет торгпредства в таких спорах (§ 70).
5. Нарушение существа права Из-за формального подхода суды не обеспечили справедливого баланса и лишили заявителя самого права на судебную защиту. Итог: «отклоняя иск заявителя без рассмотрения по существу спора и без указания относимых и достаточных мотивов, несмотря на применимые положения международного права, российские суды не смогли обеспечить разумное соотношение пропорциональности. Соответственно, суды страны умалили существо права заявителя на доступ к суду» (§ 72). Итоговое решение Суда 1. ЕСПЧ признал жалобу на нарушение статьи
6 Конвенции приемлемой (в части, касающейся РФ) и постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (право на доступ к правосудию).
2. Жалоба на нарушение статьи 1 Протокола № 1 была признана неприемлемой, так как ответственность за невозврат долга лежит на КНДР, а не на России.
3. Требование заявителя о справедливой компенсации (13 млрд долларов) было отклонено. ЕСПЧ указал, что надлежащей формой восстановления прав было бы пересмотр дела (возобновление производства), если заявитель этого пожелает, но он не заявлял требований о компенсации морального вреда. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по правам человека по делу «Чудак (Cudak) против Литвы» (“Cudak v. Lithuania” (Application no. 15869/02): Grand Chamber, Judgment of 23.03.2010. Фабула дела (об абсолютном и относительном иммунитете- трудовые споры) Заявительница, гражданка Литвы, работала по трудовому договору секретарем-телефонисткой в Посольстве Литвы в Вильнюсе. В 1999 году она пожаловалась литовскому омбудсмену на сексуальные домогательства со стороны одного из коллег. Ее жалоба была признана обоснованной, однако вскоре после этого посольство уволило ее за прогулы (отсутствие на рабочем месте, которое заявительница объясняла больничным). Заявительница обратилась в литовские суды с иском о восстановлении на работе и компенсации за незаконное увольнение. Суды всех инстанций, включая Верховный Суд Литвы, отказались рассматривать дело, сославшись на государственный иммунитет Польши. Верховный Суд указал, что работа в посольстве связана с осуществлением суверенных функций государства, и поэтому трудовой спор не подлежит юрисдикции литовских судов. Ключевые правовые проблемы и цитаты из решения
1. Применимость статьи 6 Конвенции к трудовым спорам с госслужащими (критерии Эскелинена) Прежде чем говорить об иммунитете, ЕСПЧ установил, подпадает ли спор под действие статьи 6 Конвенции (право на суд). Ранее считалось, что споры госслужащих могут быть исключены из-под защиты Конвенции, но дело «Вильхо Эскелинен против Финляндии» установило новый тест.
Критерии применимости: Для исключения трудового спора госслужащего из-под действия статьи 6 должны быть соблюдены два условия: «государство должно прямо запретить в своем национальном законодательстве доступ в суд для данного носителя должности или категории персонала, и запрет должен быть оправданным объективными основаниями в государственных интересах».
b) Применимость. Европейский Суд отметил, что в соответствии с его Постановлением по делу Вильхо Эскелинена и других <*> для того, чтобы государство-ответчик могло ссылаться в Европейском Суде на статус заявителя как гражданского служащего для исключения защиты, предусмотренной статьей 6 Конвенции, должны быть достигнуты два условия. Во-первых, государство в своем национальном законодательстве должно прямо исключить доступ к правосудию лицам, занимающим определенные должности, или указанным категориям персонала. Вовторых, такое исключение должно быть оправдано объективными основаниями государственного интереса. Однако в настоящем деле обязанности заявителя в посольстве не могли сами по себе оправдать ограничения доступа к суду, основанные на объективных основаниях государственного интереса. Кроме того, обращение заявителя во французские суды касалось компенсации за увольнение без реальной и серьезной причины. Таким образом, его спор затрагивал гражданские права, поэтому пункт 1 статьи 6 Конвенции является применимым.
Вывод Суда: Обязанности заявительницы (телефонистка, работа с факсами, копирование документов) «едва ли создавали "объективные основания (для исключения) в государственных интересах"». Следовательно, статья 6 Конвенции применима.
2. Эволюция международного права: от абсолютного к ограничительному (функциональному) иммунитету ЕСПЧ подтвердил тенденцию сужения государственного иммунитета, особенно в сфере трудовых отношений. Суд опирается на развитие международного права.
Тенденция: «Европейский Суд отмечает тенденцию, существующую в международном праве и практике растущего числа государств, в сторону ограничения применения государственного иммунитета». Статья 11 Проекта статей 1991 г.: «Так, статья 11 Проекта статей, принятого Комиссией международного права в 1991 году, в принципе исключила трудовые договоры, заключенные дипломатическими миссиями государства, из правила об иммунитете».
3. Статус Конвенции ООН 2004 года как обычного международного права Хотя Литва на тот момент не ратифицировала Конвенцию ООН о юрисдикционных иммунитетах государств 2004 года, ЕСПЧ признал ее положения отражением обычного международного права. Применение обычной нормы: Положение статьи 11 (о трудовых договорах) «применимо к Литве в соответствии с обычным международным правом», даже если государство не ратифицировало Конвенцию, но и не возражало против нее.
4. Исключения из правила об иммунитете (функции, связанные с осуществлением властных полномочий) Суд подробно проанализировал, подпадает ли работа заявительницы под исключения из статьи 11 (когда иммунитет все же сохраняется, например, для сотрудников, выполняющих функции, связанные с осуществлением государственной власти). Анализ функций: Суд установил, что заявительница «не исполняла никаких функций, тесно связанных с осуществлением государственной власти, а работала телефонисткой, основные обязанности которой заключались в записи международных переговоров, печатании, отправке и получении факсов, фотокопировании документов и содействии в организации определенных мероприятий». Недостаточность формального подхода: Верховный Суд Литвы сделал вывод об осуществлении суверенных функций, «основав его исключительно на названии ее должности и требовании Польши об иммунитете, не получив информации об их истинном объеме».
5. Отсутствие угрозы интересам безопасности Суд отклонил аргументы, что рассмотрение дела могло бы затронуть интересы безопасности Польши (критерий, позже включенный в пункт 2(d) статьи 11 Конвенции 2004 года). Недостаточность предположений: «Само по себе утверждение о том, что заявительница могла иметь доступ к документам или знакомиться с содержанием конфиденциальных телефонных переговоров при исполнении ее обязанностей, не является достаточным».
Причина спора: «Ее увольнение и последующее разбирательство были первоначально вызваны действиями сексуального домогательства... которые едва ли могут рассматриваться как подрывающие интересы безопасности Польши». 6. Умаление самого существа права на суд Применение абсолютного иммунитета без учета конкретных обстоятельств и функций работника лишило заявительницу всякой возможности защитить свои права. Итог: «признав государственный иммунитет и отказавшись от юрисдикции для рассмотрения иска заявительницы, литовские суды умалили самую сущность права заявительницы на доступ к суду». Итоговое решение Суда 1. ЕСПЧ единогласно постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (право на доступ к правосудию).
2. Государство-ответчик (Литва) обязано выплатить заявительнице компенсацию в размере 10 000 евро в качестве возмещения материального ущерба и морального вреда. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по правам человека по делу «Сабех эль-Лейл (Sabeh El Leil) против Франции» (“Sabeh El Leil v. France” (Application no. 34869/05): Grand Chamber, Judgment of 29.06.2011. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-105378%22]}); Фабула дела (абсолютный и относительный иммунитет- трудовые споры) Заявитель, гражданин Франции, с 1980 года работал бухгалтером, а затем главным бухгалтером в Посольстве Кувейта в Париже. В 2000 году он был уволен по экономическим причинам. Считая увольнение необоснованным, он обратился во французский суд (Трудовой трибунал), который встал на его сторону и обязал Кувейт выплатить компенсацию. Однако Парижский апелляционный суд отменил это решение, применив доктрину государственного иммунитета. Суд посчитал, что заявитель, в силу уровня своей ответственности, участвовал в осуществлении публичной власти иностранного государства (Кувейта). Кассационный суд Франции оставил это решение в силе, после чего заявитель обратился в ЕСПЧ. Ключевые правовые проблемы и цитаты из решения
1. Применимость статьи 6 Конвенции (критерии Эскелинена) Как и в деле «Цудак», ЕСПЧ применил тест из дела «Вильхо Эскелинен против Финляндии», чтобы определить, подпадает ли спор заявителя под защиту статьи 6 (право на суд).
Критерии: Для исключения спора госслужащего из-под действия статьи 6 необходимо два условия: «государство в своем национальном законодательстве должно прямо исключить доступ к правосудию... и такое исключение должно быть оправдано объективными основаниями государственного интереса». Вывод Суда: «обязанности заявителя в посольстве не могли сами по себе оправдать ограничения доступа к суду, основанные на объективных основаниях государственного интереса». Следовательно, статья 6 Конвенции применима.
2. Применение Конвенции ООН 2004 года как отражения обычного международного права ЕСПЧ подтвердил свою позицию, сформулированную в деле «Цудак», о том, что Конвенция ООН о юрисдикционных иммунитетах государств (2004 г.), в частности ее статья 11, отражает сложившиеся обычные нормы международного права, даже если государство-ответчик ее не ратифицировало. Ключевая норма (ст. 11): Правило иммунитета не применяется к трудовым договорам, заключенным государством с персоналом своих зарубежных миссий, за исключением строго определенных категорий (например, дипломатические агенты, лица, выполняющие функции, связанные с осуществлением государственной власти).
3. Анализ исключений из правила об иммунитете (функциональный подход) Французские суды применили иммунитет, сославшись на «уровень ответственности» заявителя. ЕСПЧ счел этот аргумент неубедительным и потребовал конкретного анализа функций, а не формальных названий должностей.
Отсутствие анализа: «Ни национальные суды, ни власти не продемонстрировали, каким образом его обязанности могли быть объективно связаны с суверенными интересами кувейтского государства». Формальный подход недостаточен: «Апелляционный суд сослался только на наличие "дополнительной ответственности", не указывая, на основании чего... он пришел к такому заключению».
Истинные обязанности: Заявитель не был дипломатом, его обязанности (руководство бухгалтерией) носили технический и вспомогательный характер. Он не подпадал ни под одно из исключений, перечисленных в статье 11 Конвенции ООН.
4. Необходимость учета международного права национальными судами ЕСПЧ указал, что французские суды, применяя правило об иммунитете, должны были учитывать эволюцию международного права (Конвенцию 2004 года) и дать развернутое обоснование, почему, несмотря на это, иммунитет подлежит применению в данном конкретном случае.
Игнорирование норм: «Апелляционный и кассационный суды также не приняли во внимание положения статьи 11 Конвенции 2004 года, в частности, исключения, перечисленные в ней, которые подлежат буквальному толкованию».
5. Умаление самого существа права на суд ЕСПЧ пришел к выводу, что автоматическое применение иммунитета без анализа существа спора и без учета современных международных стандартов нарушило справедливый баланс и лишило заявителя права на судебную защиту.
Итог: «поддержав... возражение, основанное на государственном иммунитете, и отклонив требование заявителя в отсутствие относимых и достаточных мотивов и без учета применимых положений международного права, французские суды не обеспечили разумную степень пропорциональности. Соответственно, было допущено умаление сути права заявителя на доступ к суду». Итоговое решение Суда
1. ЕСПЧ единогласно постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (право на доступ к правосудию).
2. Государство-ответчик (Франция) обязано выплатить заявителю компенсацию в размере 60 000 евро в качестве возмещения материального ущерба и морального вреда. Постановление ЕСПЧ от 17.07.2012 по делу "Валлисхаузер (Wallishauser) против Австрии" (жалоба N 156/04) Фабула дела (США не хотели получать повестку- процессуальный или юрисдикционный иммунитет) Заявитель, гражданин Австрии, работал фотографом в Посольстве США в Вене. В 1998 году он подал иск к США о взыскании невыплаченной, по его мнению, заработной платы. Австрийские власти попытались вручить судебные документы Посольству США через дипломатические каналы (МИД Австрии — Посольство Австрии в Вашингтоне — Госдепартамент США). Однако документы были возвращены с нотой о том, что США намерены ссылаться на иммунитет. Заявитель просил австрийские суды либо признать повестку врученной (например, через публикацию), либо назначить специального представителя для ответчика. Суды отказали, указав, что национальное законодательство требует вручения повестки иностранному государству исключительно через Министерство иностранных дел, а раз США отказались ее принять, то процесс не может быть начат. Важно, что стороны не оспаривали тот факт, что США не могли бы ссылаться на иммунитет по существу спора (трудовой договор технического персонала), но спор зашел в тупик на стадии вручения документов. Ключевая правовая проблема 1. Иммунитет от вручения документов (процессуальный иммунитет) vs. Юрисдикционный иммунитет Это дело отличается от «Цудак» и «Сабех эль-Лейл». В тех делах государства заявляли об иммунитете от юрисдикции (праве не отвечать по существу иска). Здесь США не заявляли об иммунитете по существу, но их отказ принять документы парализовал процесс на самой ранней стадии. Австрийские суды сочли, что даже вручение повестки иностранному государству является «суверенным актом», требующим согласия принимающей стороны. Позиция австрийских судов: «вручение повестки по гражданскому делу против иностранного государства само по себе является суверенным актом, который должен признаваться независимо от характера требования, лежащего в его основе».
2. Существование обычной нормы международного права о вручении документов ЕСПЧ установил, что в международном праве существует иная норма. Если государство не согласно с иском, оно должно заявить об иммунитете после получения документов, а не блокировать сам факт их вручения. Обычная норма: ЕСПЧ напомнил, что «правило о том, что вручение документов о возбуждении разбирательства против государства предполагается при их получении министерством иностранных дел заинтересованного государства, применимо к Австрии в качестве нормы обычного международного права». Источник нормы: Это правило содержится в статье 20 Проекта статей Комиссии международного права 1991 года и в Конвенции ООН 2004 года. Поскольку Австрия не возражала против этой нормы, она обязана ее применять, даже если формально не ратифицировала Конвенцию.
3. Обязанность национальных судов учитывать обычное международное право Австрийские суды проигнорировали эту норму, сосредоточившись на отсутствии специального двустороннего договора с США и формальных требованиях национального законодательства. Ошибка судов: «Австрийские суды не рассмотрели этой возможности. Вместо этого они ограничились указанием на отсутствие договора, регулирующего данный вопрос, и отсутствие положения в национальном законодательстве о вручении повестки через министерство иностранных дел другого государства».
4. Умаление самого существа права на суд (нарушение пропорциональности) Согласившись с отказом США принять документы и не применив обычную норму международного права, австрийские суды фактически заблокировали заявителю доступ к правосудию еще до того, как спор мог быть рассмотрен по существу.
Итог: «согласившись с тем, что отказ властей США от вручения повестки по делу заявителя является суверенным актом, и отказав в рассмотрении дела заявителя, австрийские суды умалили существо права заявителя на обращение в суд».
Итоговое решение Суда
1. ЕСПЧ единогласно постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (право на доступ к правосудию).
2. Государство-ответчик (Австрия) обязано выплатить заявителю компенсацию в размере 12 000 евро в качестве возмещения морального вреда. Практика Высших судов РФ Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 15497/12 по делу № А21-10170/2010; Фабула дела (является ли прекращение существования государства коренным изменением обстоятельств). Между ООО «МИА Транс» (экспедитор) и ООО «Сентябрь» (клиент) был заключен договор транспортной экспедиции. Экспедитор принял заявку на доставку груза (одежды) из Калининграда в Москву. Для исполнения он привлек третье лицо — ООО «ЛСВ-Транс». Перевозка осуществлялась автомобильным транспортом транзитом через территории Литвы и Беларуси, что было оформлено международными товарно-транспортными накладными CMR. В пути произошла частичная утрата груза (хищение). Клиент (ООО «Сентябрь») предъявил иск к экспедитору о взыскании убытков (реальный ущерб и упущенная выгода). Проблема: применима ли Конвенции о договоре международной дорожной перевозки грузов, если перевозка является внутренней (проходит между городами одной страны, но груз пересекает территорию других государств)? Суды апелляционной и кассационной инстанций применили российское законодательство:
Гражданский кодекс РФ (глава 41 о транспортной экспедиции).
Федеральный закон № 87-ФЗ «О транспортно-экспедиционной деятельности», который ограничивает ответственность экспедитора при международных перевозках (не более 2 расчетных единиц за кг веса груза). Экспедитор (ответчик) настаивал на применении Конвенции о договоре международной дорожной перевозки грузов (CMR) 1956 года, полагая, что она устанавливает иные правила и имеет приоритет. Ключевые правовые проблемы и выводы Президиума ВАС
1. Приоритет международного договора (ст. 15 Конституции РФ и ст. 7 ГК РФ) Президиум напомнил фундаментальный принцип: международные договоры РФ являются частью ее правовой системы и имеют приоритет над внутренним законом.
Цитата: «Согласно части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации... Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».
2. Сфера применения CMR (буквальное толкование ст. 1) Нижестоящие суды посчитали, что Конвенция CMR неприменима, так как пункты отправления (Калининград) и назначения (Москва) находятся в одной стране (России), а транзит через Литву и Беларусь не меняет внутреннего характера перевозки по смыслу статьи 1. Проблема: Буквальное толквание Конвенции 1956 года не включает транзитные перевозки в сферу своего действия.
3. Толкование международных договоров по Венской конвенции (ст. 31- 33) Президиум ВАС применил правила толкования, установленные Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 года, чтобы понять истинный смысл Конвенции CMR. Принципы толкования: Договор должен толковаться «добросовестно в соответствии с обычным значением... в свете объекта и целей договора», а также с использованием дополнительных средств (включая обстоятельства заключения), если значение остается неясным.
4. Доктрина «коренного изменения обстоятельств» (rebus sic stantibus) Это ключевой и самый интересный аргумент ВАС. Суд применил статью 62 Венской конвенции, чтобы адаптировать применение Конвенции CMR к современным реалиям. Изменение обстоятельств: Конвенция CMR принималась в 1956 году, когда Калининградская область была частью единой территории СССР. После распада СССР она оказалась эксклавом (термин, который в международном праве означает часть территории государства, отделённую от её основной части и окружённую территорией другого государства).
Последствие: Перевозки из Калининграда в «большую» Россию теперь объективно являются международными (пересечение границ, таможенные процедуры, иностранное законодательство, более высокая стоимость). Вывод ВАС: «принятие во внимание коренного изменения обстоятельств (изменение государственных границ Российской Федерации по сравнению с границами СССР), оформление перевозки по накладной CMR позволяют сделать вывод о том, что в настоящем деле... суды должны были применять положения Женевской конвенции».
5. Телеологическое толкование и предотвращение абсурдных результатов Применение только российского закона № 87-ФЗ привело бы к результату, противоречащему целям правового регулирования и здравому смыслу. Абсурдность: Перевозка является фактически международной (сложной, дорогой), но ответственность рассчитывается по заниженным внутренним нормам. Это «способно привести к результатам, которые являются явно абсурдными и неразумными (в частности, к лишению грузоотправителей/грузополучателей права на эффективную судебную защиту, соразмерную компенсацию)».
6. Применение Протокола 1978 года (СДР вместо золотого франка) Президиум также указал, что при расчете ответственности по Конвенции CMR следует применять не устаревший «золотой франк», а специальные права заимствования (СДР) в соответствии с Протоколом 1978 года, так как это соответствует сложившейся практике и критерию экономической обоснованности.
Итоговое решение
1. Судебные акты нижестоящих инстанций отменены.
2. Дело направлено на новое рассмотрение, при котором суд обязан применить Конвенцию CMR (КДПГ) для определения ответственности перевозчика/экспедитора.
3. Постановление ВАС является основанием для пересмотра аналогичных дел по новым обстоятельствам. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27.03.2012 № 8-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 23 Федерального закона "О международных договорах Российской Федерации" в связи с жалобой гражданина И.Д. Ушакова»; Фабула дела (нормативность неопубликованных международных договоров) Гражданин Ушаков 10 июля 2010 года ввез в Россию из Китая товары для личного пользования и уплатил таможенные платежи в размере 1 529,78 руб., рассчитанные по правилам Таможенного кодекса РФ и постановления Правительства РФ. Позже таможенный орган провел проверку и доначислил ему 46 769 руб., включая пени. Основание — временно применяемое с 1 июля 2010 года Соглашение от 18 июня 2010 года между правительствами России, Беларуси и Казахстана о порядке перемещения товаров для личного пользования.
Это Соглашение устанавливало более высокие ставки платежей, но не было официально опубликовано и вступило в силу (путем ратификации) только 5 апреля 2011 года. Суды (мировой судья и районный суд) взыскали с Ушакова доначисленные суммы, сославшись на пункт 1 статьи 23 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации», который допускает временное применение международных договоров до их вступления в силу. Заявитель оспорил эту норму в КС РФ. Ключевые правовые проблемы и выводы Конституционного Суда 1. Предмет рассмотрения: временное применение договоров, затрагивающих права граждан, которые не были опубликованы КС РФ сузил предмет рассмотрения до ключевого вопроса: может ли применяться временно (до вступления в силу) международный договор, затрагивающий права и обязанности граждан и устанавливающий иные правила, чем закон, если этот договор не опубликован официально?
Предмет: «Пункт 1 статьи 23 ... в той части, в какой на его основании разрешается вопрос, может ли в Российской Федерации временно применяться... международный договор... затрагивающий права, свободы и обязанности человека и гражданина и устанавливающий при этом иные правила, чем предусмотренные законом, — в том случае, если такой договор не опубликован официально».
2. Конституционные принципы: правовое государство, правовая определенность КС РФ напомнил, что Россия как правовое государство обязана обеспечивать стабильность и предсказуемость правового регулирования, особенно когда речь идет о правах и обязанностях граждан.
Принцип правовой определенности: Он нашел отражение в статье 15 (часть 3) Конституции РФ: «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».
Принцип поддержания доверия: Изменение правил должно осуществляться с соблюдением «принципа поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, который предполагает сохранение разумной стабильности правового регулирования и недопустимость внесения произвольных изменений».
3. Приравнивание временно применяемых договоров к вступившим в силу для целей опубликования : «временно применяемые международные договоры Российской Федерации по своим юридическим последствиям, влиянию на права, свободы и обязанности человека и гражданина в Российской Федерации, по сути, приравниваются к вступившим в силу международным договорам... Следовательно, временно применяемые международные договоры подлежат опубликованию (обнародованию) в официальном порядке, как и международные договоры, вступившие в силу».
4. Недопустимость применения неопубликованных актов, ухудшающих положение граждан Суд прямо указал, что отсутствие официального опубликования делает невозможным применение такого договора на территории России, даже если он временно применяется в международных отношениях. Информирование через иные каналы (сайты, письма ФТС) не может заменить официальную публикацию.
Недостаточность неофициального информирования: «размещение текста Соглашения... на официальном интернет-сайте Комиссии таможенного союза... а также указание на необходимость применения этого Соглашения... в письме Федеральной таможенной службы... хотя и направлены на информирование... не могут компенсировать отсутствие надлежащего официального опубликования его текста». КС РФ признал, что сама по себе оспариваемая норма (п. 1 ст. 23) не противоречит Конституции, но только при условии, что она понимается и применяется в строгом соответствии с выявленным Конституционным Судом смыслом.
Итог: Признать пункт 1 статьи 23 «не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку... - по своему конституционноправовому смыслу... - не предполагает возможность временного применения в Российской Федерации международного договора... затрагивающего права, свободы и обязанности человека и гражданина и устанавливающего при этом иные правила, чем предусмотренные законом, без его официального опубликования».
Итоговое решение Суда
1. Пункт 1 статьи 23 Закона «О международных договорах РФ» признан не противоречащим Конституции РФ в данном КС РФ истолковании.
2. Выявленный конституционно-правовой смысл является общеобязательным, исключающим любое иное истолкование.
3. Федеральному законодателю предписано в трехмесячный срок установить порядок официального опубликования временно применяемых международных договоров, затрагивающих права граждан.
4. По истечении этого срока любые такие неопубликованные договоры не могут применяться.
5. Судебные решения по делу Ушакова подлежат пересмотру. Особые мнения судей (кратко) Судья Жилин Г.А. считал, что норму следовало признать неконституционной, так как она в правоприменительной практике (в сфере таможенных и налоговых отношений) привела к возложению на гражданина дополнительных обязательств неопубликованным и нератифицированным актом, что ухудшило его положение.
Судья Гаджиев Г.А. акцентировал внимание на нарушении принципа правовой определенности и «права на закон». Он отметил, что даже если бы договор был опубликован, он был бы введен в действие без необходимого переходного периода для адаптации граждан, что нарушает статью 57 Конституции (законное установление налогов). Однако он предостерег от излишнего судейского активизма, вторгающегося в компетенцию законодателя
2. Постановление Большой коллегии Суда Евразийского экономического сообщества от 8 апреля 2013 года по заявлениям открытого акционерного общества «Угольная компания «Южный Кузбасс» о разъяснении и исполнении решения Коллегии Суда Евразийского экономического сообщества от 5 сентября 2012 года по делу по заявлению открытого акционерного общества «Угольная компания «Южный Кузбасс» об оспаривании пункта 1 Решения Комиссии Таможенного союза от 17 августа 2010 года № 335 «О проблемных вопросах, связанных с функционированием единой таможенной территории, и практике реализации механизмов Таможенного союза»;
3. Постановление ФАС Московского округа от 07.10.1998 № КГ-А40/2316- 98;
4. Постановление ФАС Московского округа от 05.03.1998 № КГ-А40/336-98;
5. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.06.2011 № 09АП-11691/2011-ГК по делу № А40-148189/10-105-1280;
6. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.12.2009 N 09АП-23774/2009-АК по делу № А40-68639/09-2-375;
7. Постановление Президиума ВАС РФ от 20.01.2004 по делу № А40- 12973/03-23- 148;
8. Апелляционное определение Московского городского суда от 08.11.2012 по делу № 11-26333/12;
9. Решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 09.02.2015 по делу № А56-48129/2014;
10. Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, принятая 24.10.1970 Резолюцией 2625 (XXV) на 1883-ем пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН;
11. Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Олейников (Oleynikov) против Российской Федерации» (“Oleynikov v. Russia” (Application no. 36703/04): First section, Judgment of 14.03.2013. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001- 117124%22]});
12. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по правам человека по делу «Чудак (Cudak) против Литвы» (“Cudak v. Lithuania” (Application no. 15869/02): Grand Chamber, Judgment of 23.03.2010. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22: [%22001-97879%22]});
13. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по правам человека по делу «Сабех эль-Лейл (Sabeh El Leil) против Франции» (“Sabeh El Leil v. France” (Application no. 34869/05): Grand Chamber, Judgment of 29.06.2011. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-105378%22]});
14. Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Валлисхаузер (Wallishauser) против Австрии» (“Wallishauser v. Austria” (Application no. 156/04): First section, Judgment of 17.07.2012. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22: [%22001-112194%22]});
15. Решение Арбитражного Суда города Москвы от 28.11.2014 по делу № А40- 50152/2014;
16. Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 13.12.2019 по делу № А51-872/2019;
17. Определение Арбитражного суда города Москвы от 17.05.2011 по делу № А40- 97691/2010; 34
18. Решение Арбитражного суда Камчатского края от 25.06.2015 по делу № А24- 1828/2015;
19. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.10.2011 по делу № А40-1164/2011;
20. Решение Минераловодского городского суда от 27.10.2010 по делу № 2- 1540/2010;
21. Апелляционное определение Краснодарского краевого суда от 23.10.2012 по делу № 33-21267/2012;
22. Решение Арбитражного суда города Москвы от 10.10.2014 по делу № А40- 100177/13;
23. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 15497/12 по делу № А21- 10170/2010;
24. Решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.05.2020 по делу № А56-137218/2019;
25. Постановление Арбитражного Суда Центрального округа от 30.01.2015 № Ф10- 5/2015 по делу № А08-1988/2014;
26. Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 4.07.2000 N 53пв-2000;
27. Решение Экономического Суда СНГ от 15.09.1997 № С-1/2-97.
28. Постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 09.09.2009 по делу № А19-8970/09;
29. Решение Арбитражного суда Иркутской области от 11.02.2010 по делу № А19- 8970/09-66-5;
30. Постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2010 по делу № А19-8970/2009;
31. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27.03.2012 № 8-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 23 Федерального закона "О международных договорах Российской Федерации" в связи с жалобой гражданина И.Д. Ушакова»;
32. Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.11.2014 по делу № А56-74404/2013;
33. Решение Экономического Суда СНГ от 23.09.2014 № 01−1/1−14;
34. Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 13.08.2020 по делу № А25-755/2019;
35. Accordance with International Law of the Unilateral Declaration of Independence in Respect of Kosovo, Advisory Opinion, I.C.J. Reports 2010, p. 403 (para. 80). URL: https://www.icj-cij.org/public/files/case-related/141/141- 20100722-ADV-01-00-EN.pdf
36. A. Racke GmbH&Co. v. Hauptzollamt Mainz: CJEC Judgment, C-162/96, 16 June 1998. URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/PDF/? uri=CELEX:61996CJ0162&from=EN
37. United States of America v. Robert Morris Postal, Salem L. Forsythe and George A. Chitty [Electronic resource]: United States Court of Appeals, Fifth Circuit. February 15, 1979 // Open Jurist. – URL: http://openjurist.org/589/f2d/862
38. MM v NA (Declaration as to Marital Status) [2020] EWHC 93 (Fam) (22 January 2020). URL: https://www.bailii.org/ew/cases/EWHC/Fam/2020/93.html;
39. Legal Consequences for States of the Continued Presence of South Africa in Namibia (South West Africa) notwithstanding Security Council Resolution 276 (1970), Advisory Opinion, I.C.J. Reports 1971, p. 16. URL: https://www.icjcij.org/public/files/case-related/53/053-19710621-ADV-01-00-EN.pdf
1. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" (в ред. от 05.03.2013);
1. Место международного права в правовой системе РФ Международные договоры и общепризнанные нормы — часть правовой системы России и имеют приоритет перед внутренним законодательством в определенных случаях.
«Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации… являются составной частью ее правовой системы» (преамбула, ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).
Права и свободы человека по международному праву являются «непосредственно действующими в пределах юрисдикции Российской Федерации. Они определяют смысл, содержание и применение законов» (п. 1).
2. Что такое «общепризнанные принципы и нормы»?
Принципы: основополагающие императивные нормы (например, принцип уважения прав человека, добросовестного выполнения обязательств). Отклонение от них недопустимо. Нормы: правила поведения, признанные международным сообществом в качестве юридически обязательных.
«Под общепризнанной нормой международного права следует понимать правило поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом государств в целом в качестве юридически обязательного» (п. 1).
3. Когда международный договор можно применить сразу (непосредственно)? Договор применяется судами напрямую, если он вступил в силу, официально опубликован и не требует издания дополнительных внутригосударственных актов.
«Положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно» (п. 3).
Признак невозможности прямого применения: если в договоре есть «указания на обязательства государств-участников по внесению изменений во внутреннее законодательство» (п. 3).
4. Иерархия и приоритет правил Если международный договор устанавливает иные правила, чем закон РФ, применяются правила договора, но с важной оговоркой о форме согласия на договор.
Приоритет над законом: «Правила действующего международного договора Российской Федерации, согласие на обязательность которого было принято в форме федерального закона, имеют приоритет в применении в отношении законов Российской Федерации» (п. 8).
Приоритет над подзаконным актом: Если договор был заключен без издания федерального закона (например, ведомственный), он имеет приоритет только над подзаконными актами этого ведомства.
5. Особенности применения в уголовном процессе Нормы международного права, устанавливающие составы преступлений, напрямую не применяются. «Международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний, не могут применяться судами непосредственно» (п. 6).
Причина: Эти договоры обязывают государства ввести наказание за такие деяния в своем национальном (Уголовном) кодексе. Судья может применить их только если УК РФ прямо отсылает к договору (например, ст. 355, 356 УК РФ).
6. Иммунитеты иностранных граждан Вопрос об ответственности лиц, обладающих дипломатическим иммунитетом, решается строго по нормам международного права.
«Вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом... разрешается в соответствии с нормами международного права» (п. 7).
Кто входит в круг лиц: главы дипломатических представительств, члены их семей, главы государств и правительств и др. (п. 7).
7. Основания для отмены судебного акта Неправильное применение международного права — такое же серьезное нарушение, как и неправильное применение российского закона.
«Неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации может являться основанием к отмене или изменению судебного акта» (п. 9).
Что считается неправильным применением: суд не применил норму, подлежащую применению; применил норму, не подлежащую применению; дал неправильное толкование нормы (п. 9).
8. Толкование договоров и «разумные сроки»
Толкование: должно осуществляться по правилам Венской конвенции 1969 года. Важно учитывать не только текст, но и последующую практику применения договора (п. 10).
Разумные сроки (ст. 14 Пакта):
«Каждый имеет право на судебное разбирательство в разумные сроки» (п. 12).
По уголовным делам срок считается «со времени, когда лицу предъявлено обвинение или это лицо задержано... и заканчиваются в момент, когда приговор вступил в законную силу» (п. 12).
9. Содержание под стражей Основания для ареста должны быть реальными, а условия содержания — человечными.
Наличие подозрения — необходимое, но недостаточное основание для долгого содержания под стражей: «Должны существовать и иные обстоятельства, которые могли бы оправдать изоляцию лица от общества» (п. 14).
Условия содержания: «должны быть совместимы с уважением к человеческому достоинству» (п. 15).
Определение унижающего достоинство обращения: «обращение, которое вызывает у лица чувство страха, тревоги и собственной неполноценности» (п. 15). Кузбасс Фабула дела Компания «Южный Кузбасс» оспорила Решение Комиссии Таможенного союза № 335 (ЕЭК) в Суде ЕврАзС, которое, по сути, санкционировало отступление Россией от принципов единой таможенной территории, сохранив декларирование товаров 27-й группы. Заявитель понес убытки (штраф около 20 млн руб.) за то, что, полагаясь на нормы права ТС, не производил это декларирование. Суд ЕврАзЭС 5 сентября 2012 года признал пункт Решения № 335 не соответствующим международным договорам. Однако механизм исполнения, заложенный в Договоре, оказался слабым: решение Суда лишь констатировало несоответствие, но не аннулировало акт напрямую. Это привело к парадоксальной ситуации: 1. ЕЭК во исполнение решения приняла Решение № 7, но ввела его в силу через 30 дней после публикации.
2. Часть российских судов (например, Арбитражный суд Кемеровской области) учли решение Суда ЕврАзЭС, а другие (Арбитражный суд Рязанской области) проигнорировали его, продолжая применять отмененную норму. 3. ФТС России письмом № 01-11/08792 указала своим подразделениям руководствоваться действующим российским законодательством, а не решением наднационального суда. Ключевые правовые проблемы и анализ их решения
1. Юридическая сила решений Суда ЕврАзЭС Главная проблема, которую Суд попытался решить Постановлением от 8 апреля 2013 года — это недостаточность полномочий, предоставленных ему Договором, для реальной защиты прав заявителей.
Пробел в Договоре: Договор об обращении в Суд ЕврАзЭС предусматривал лишь констатацию несоответствия, а не недействительности акта. Как пишет Исполинов, такая формулировка «оказывается весьма и весьма уязвимой и совершенно не решает проблем заявителя».
Решение Суда (судейский активизм): Большая коллегия фактически восполнила этот пробел, постановив, что признание несоответствия влечет ничтожность (недействительность) акта с даты его принятия (ab initio), если суд не указал иное.
Критика аргументации (по Исполинову): Автор статьи, поддерживая сам вывод Суда, резко критикует его обоснование.
o Суд сослался на императивные нормы (jus cogens) и принцип pacta sunt servanda. Исполинов считает это натяжкой: «использование доктрины jus cogens в качестве аргумента... не укрепляет, а лишь ослабляет позицию Суда в этом вопросе, делая ее неубедительной и весьма уязвимой для критики». В мировой практике (например, в ВТО) признание меры несоответствующей не ведет автоматически к разговорам о jus cogens.
o Более убедительным, по мнению автора, был бы упор на принцип эффективной судебной защиты: без признания акта ничтожным с момента принятия невозможно ни восстановить права заявителя, ни возместить ему ущерб.
2. Момент, с которого акт считается недействующим (tempus regit actum)
Проблема: ЕЭК в Решении № 7 установила 30-дневный срок для вступления в силу отмены спорной нормы, фактически продлив ее действие.
Решение Суда: Суд признал это недопустимым, указав, что акт, признанный несоответствующим, ничтожен с момента принятия (ab initio), если суд прямо не установил иное. Отсрочка исполнения «дезавуирует судебное решение» и нарушает баланс властей.
Цитата из Постановления: «Решение № 7, принятое после решения Суда с целью изменения сроков отмены акта, дезавуирует судебное решение, нарушает баланс полномочий и ставит процесс исполнения решений Суда в зависимость от усмотрения и воли исполнительного органа».
3. Действие решения erga omnes (в отношении всех лиц) и его последствия Проблема: Судьи в Рязани проигнорировали решение Суда ЕврАзЭС. Решение Суда: Суд провозгласил, что его решения действуют не только для сторон спора, но и для неограниченного круга лиц (erga omnes). Это означает, что национальные суды обязаны привести свою практику в соответствие.
Цитата: «Правоприменительную практику судов государств-членов Таможенного Союза в отношении ОАО «Южный Кузбасс», а также в отношении аналогичных дел, привести в соответствие с настоящим решением».
Критика (по Исполинову): Автор считает такой императивный тон («привести в соответствие») недальновидным. В международной практике решения судов не исполняются автоматически. Успех Суда ЕС строился на «судейском диалоге» и убеждении, а не на приказе. Стилистика Постановления может спровоцировать конфликт с высшими национальными судами (по аналогии с конфликтом ЕСПЧ и КС РФ по делу Маркина).
4. Полномочия ЕЭК и пределы ее усмотрения при исполнении решений Суда Проблема: Суд в Постановлении от 8 апреля резко раскритиковал Решение ЕЭК № 7, назвав его не соответствующим международным договорам. Это было частью мотивировки, а не предметом спора.
Критика (по Исполинову): Этот шаг назван «крайне близоруким» и «ничем не оправданным». Суд своими нападками оттолкнул своего естественного союзника — ЕЭК. Исполинов отмечает, что успех интеграционных судов всегда строится на сотрудничестве с Комиссией (как в ЕС), а не на конфронтации с ней. 5. Проблема возмещения ущерба частным лицам Проблема: Договор прямо запрещает Суду ЕврАзЭС решать вопросы о возмещении ущерба (п. 4 ст. 11). Заявитель понес реальные убытки от применения незаконной нормы.
Критика (по Исполинову): Суд упустил возможность хотя бы в мотивировочной части указать на этот пробел и сориентировать национальные суды на необходимость восстановления нарушенных прав (restitutio in integrum). Этот вопрос повис в воздухе. Итоговая оценка Исполинова
Поддержка итога: Автор полностью поддерживает вывод Суда о ничтожности акта ЕЭК с момента принятия и о необходимости пересмотра национальных судебных актов.
Критика метода:
1. Слабая аргументация: Ссылки на jus cogens неубедительны.
2. Разрушение альянсов: Неоправданно резкая критика ЕЭК.
3. Риск конфронтации: Императивный тон по отношению к национальным судам может спровоцировать конфликт и подорвать авторитет Суда, вместо того чтобы строить диалог. Итог: Суд ЕврАзЭС сделал важный шаг для защиты прав частных лиц, фактически расширив свои полномочия (судейский активизм). Однако, по мнению Исполинова, он сделал это, выбрав неверную аргументацию и агрессивную стилистику, что создало риски для будущего диалога с национальными судами и органами Союза. Вместо того чтобы стать «властью пера», убеждающей и ведущей за собой, Суд рискует остаться в изоляции. Практика ЕСПЧ Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Олейников (Oleynikov) против Российской Федерации» (“Oleynikov v. Russia” (Application no. 36703/04): First section, Judgment of 14.03.2013. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-117124%22]}); Фабула дела (дело об абсолютном и относительном (функциональном) иммунитете государства- Хабаровск-город миллионеров) Заявитель, господин Олейников, в 1997 году одолжил 1500 долларов США Хабаровскому отделению торгового представительства Посольства КНДР. Долг не был возвращен в срок. После безуспешных попыток решить вопрос в досудебном порядке и через МИД РФ (который разъяснил, что торгпредство пользуется иммунитетом), заявитель обратился в российские суды. Районный суд г. Хабаровска и Хабаровский краевой суд (определением от 16 марта 2004 г.) отказались рассматривать иск, применив статью 401 ГПК РФ, которая устанавливала абсолютный иммунитет иностранного государства. Суды указали, что иск к иностранному государству может быть принят только с согласия его компетентных органов, которого заявитель не получил (несмотря на направленные запросы). Заявитель пожаловался в ЕСПЧ на нарушение его права на доступ к правосудию (статья 6 Конвенции) и права на уважение собственности (статья 1 Протокола № 1). Ключевые правовые проблемы и цитаты из решения
1. Право на доступ к суду (статья 6 Конвенции) и ограничения Основной вопрос: является ли применение доктрины абсолютного иммунитета государства пропорциональным ограничением права на суд, гарантированного статьей 6.
Право на суд: «Каждый имеет право предъявить в суд любое требование, относящееся к его гражданским правам и обязанностям. Таким образом, это положение воплощает "право на суд", в составе которого право на доступ к суду... представляет только один аспект» (§ 54).
Допустимость ограничений: «право на суд не является абсолютным и может подвергаться ограничениям» (§ 55). Однако «ограничение совместимо с пунктом 1 статьи 6 Конвенции только в том случае, когда оно преследует законную цель и существует разумная соразмерность между используемыми средствами и преследуемой законной целью» (§ 55).
2. Государственный иммунитет: абсолютный vs. Ограничительный (функциональный) ЕСПЧ признает законную цель иммунитета (уважение суверенитета), но указывает на эволюцию международного права в сторону ограничительного иммунитета (acta jure gestionis), который не распространяется на коммерческие сделки. Законная цель: «Предоставление государству иммунитета в гражданскоправовом разбирательстве преследует законную цель соблюдения международного права для поддержания международной вежливости и хороших отношений между государствами за счет соблюдения суверенитета другого государства» (§ 60).
Эволюция нормы: «применение абсолютного иммунитета государства за последние годы явно размывается, в частности, после принятия Конвенции ООН о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности в 2004 году. Эта Конвенция... устанавливает принцип ограниченного иммунитета, предусмотрев, что, если государство заключает коммерческую сделку с иностранным физическим или юридическим лицом, это государство не может ссылаться на иммунитет» (§ 61).
3. Применение обычных норм международного права в России ЕСПЧ констатирует, что принцип ограничительного иммунитета уже является частью обычного международного права и, в силу статьи 15(4) Конституции РФ, должен применяться российскими судами, даже несмотря на устаревшие положения ГПК. Статус Конвенции ООН: Положения Конвенции 2004 года (о коммерческих сделках) «применяются в соответствии с обычным международным правом, даже если данное государство не ратифицировало эту Конвенцию, если не воспротивилось ей» (§ 66). Россия подписала Конвенцию в 2006 г., что подтверждает ее согласие.
Признание нормы в России: Суд отмечает, что еще до подписания Конвенции «Президент России дважды... прямо указывал, что ограниченный иммунитет составляет обычную норму международного права, а принцип абсолютного иммунитета является устаревшим» (§ 67). Также Суд ссылается на практику Конституционного Суда (Определение по делу Калашниковой) и Высшего Арбитражного Суда (Информационное письмо 2001 г.), которые ориентировали нижестоящие суды на отход от абсолютного иммунитета.
4. Нарушение пропорциональности (отказ от анализа сделки) Главная ошибка российских судов, по мнению ЕСПЧ, — автоматическое применение правила об иммунитете без исследования природы спорной сделки (суверенная она или коммерческая) и без учета положений двустороннего договора с КНДР. Отсутствие анализа: «Суды страны не стали анализировать природу сделки, являвшейся основанием иска. Таким образом, они не пытались установить, затрагивают ли иск действия КНДР, совершенные при осуществлении суверенитета или в качестве стороны сделки частноправового характера» (§ 70).
Игнорирование двустороннего договора: Суды сослались лишь на статус торгпредства как органа государства, но проигнорировали статьи 3 и 4 Приложения к Договору о торговле и мореплавании между СССР и КНДР, которые, напротив, устанавливают подсудность споров по внешнеторговым сделкам судам страны пребывания (России) и ограничивают иммунитет торгпредства в таких спорах (§ 70).
5. Нарушение существа права Из-за формального подхода суды не обеспечили справедливого баланса и лишили заявителя самого права на судебную защиту. Итог: «отклоняя иск заявителя без рассмотрения по существу спора и без указания относимых и достаточных мотивов, несмотря на применимые положения международного права, российские суды не смогли обеспечить разумное соотношение пропорциональности. Соответственно, суды страны умалили существо права заявителя на доступ к суду» (§ 72). Итоговое решение Суда 1. ЕСПЧ признал жалобу на нарушение статьи
6 Конвенции приемлемой (в части, касающейся РФ) и постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (право на доступ к правосудию).
2. Жалоба на нарушение статьи 1 Протокола № 1 была признана неприемлемой, так как ответственность за невозврат долга лежит на КНДР, а не на России.
3. Требование заявителя о справедливой компенсации (13 млрд долларов) было отклонено. ЕСПЧ указал, что надлежащей формой восстановления прав было бы пересмотр дела (возобновление производства), если заявитель этого пожелает, но он не заявлял требований о компенсации морального вреда. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по правам человека по делу «Чудак (Cudak) против Литвы» (“Cudak v. Lithuania” (Application no. 15869/02): Grand Chamber, Judgment of 23.03.2010. Фабула дела (об абсолютном и относительном иммунитете- трудовые споры) Заявительница, гражданка Литвы, работала по трудовому договору секретарем-телефонисткой в Посольстве Литвы в Вильнюсе. В 1999 году она пожаловалась литовскому омбудсмену на сексуальные домогательства со стороны одного из коллег. Ее жалоба была признана обоснованной, однако вскоре после этого посольство уволило ее за прогулы (отсутствие на рабочем месте, которое заявительница объясняла больничным). Заявительница обратилась в литовские суды с иском о восстановлении на работе и компенсации за незаконное увольнение. Суды всех инстанций, включая Верховный Суд Литвы, отказались рассматривать дело, сославшись на государственный иммунитет Польши. Верховный Суд указал, что работа в посольстве связана с осуществлением суверенных функций государства, и поэтому трудовой спор не подлежит юрисдикции литовских судов. Ключевые правовые проблемы и цитаты из решения
1. Применимость статьи 6 Конвенции к трудовым спорам с госслужащими (критерии Эскелинена) Прежде чем говорить об иммунитете, ЕСПЧ установил, подпадает ли спор под действие статьи 6 Конвенции (право на суд). Ранее считалось, что споры госслужащих могут быть исключены из-под защиты Конвенции, но дело «Вильхо Эскелинен против Финляндии» установило новый тест.
Критерии применимости: Для исключения трудового спора госслужащего из-под действия статьи 6 должны быть соблюдены два условия: «государство должно прямо запретить в своем национальном законодательстве доступ в суд для данного носителя должности или категории персонала, и запрет должен быть оправданным объективными основаниями в государственных интересах».
b) Применимость. Европейский Суд отметил, что в соответствии с его Постановлением по делу Вильхо Эскелинена и других <*> для того, чтобы государство-ответчик могло ссылаться в Европейском Суде на статус заявителя как гражданского служащего для исключения защиты, предусмотренной статьей 6 Конвенции, должны быть достигнуты два условия. Во-первых, государство в своем национальном законодательстве должно прямо исключить доступ к правосудию лицам, занимающим определенные должности, или указанным категориям персонала. Вовторых, такое исключение должно быть оправдано объективными основаниями государственного интереса. Однако в настоящем деле обязанности заявителя в посольстве не могли сами по себе оправдать ограничения доступа к суду, основанные на объективных основаниях государственного интереса. Кроме того, обращение заявителя во французские суды касалось компенсации за увольнение без реальной и серьезной причины. Таким образом, его спор затрагивал гражданские права, поэтому пункт 1 статьи 6 Конвенции является применимым.
Вывод Суда: Обязанности заявительницы (телефонистка, работа с факсами, копирование документов) «едва ли создавали "объективные основания (для исключения) в государственных интересах"». Следовательно, статья 6 Конвенции применима.
2. Эволюция международного права: от абсолютного к ограничительному (функциональному) иммунитету ЕСПЧ подтвердил тенденцию сужения государственного иммунитета, особенно в сфере трудовых отношений. Суд опирается на развитие международного права.
Тенденция: «Европейский Суд отмечает тенденцию, существующую в международном праве и практике растущего числа государств, в сторону ограничения применения государственного иммунитета». Статья 11 Проекта статей 1991 г.: «Так, статья 11 Проекта статей, принятого Комиссией международного права в 1991 году, в принципе исключила трудовые договоры, заключенные дипломатическими миссиями государства, из правила об иммунитете».
3. Статус Конвенции ООН 2004 года как обычного международного права Хотя Литва на тот момент не ратифицировала Конвенцию ООН о юрисдикционных иммунитетах государств 2004 года, ЕСПЧ признал ее положения отражением обычного международного права. Применение обычной нормы: Положение статьи 11 (о трудовых договорах) «применимо к Литве в соответствии с обычным международным правом», даже если государство не ратифицировало Конвенцию, но и не возражало против нее.
4. Исключения из правила об иммунитете (функции, связанные с осуществлением властных полномочий) Суд подробно проанализировал, подпадает ли работа заявительницы под исключения из статьи 11 (когда иммунитет все же сохраняется, например, для сотрудников, выполняющих функции, связанные с осуществлением государственной власти). Анализ функций: Суд установил, что заявительница «не исполняла никаких функций, тесно связанных с осуществлением государственной власти, а работала телефонисткой, основные обязанности которой заключались в записи международных переговоров, печатании, отправке и получении факсов, фотокопировании документов и содействии в организации определенных мероприятий». Недостаточность формального подхода: Верховный Суд Литвы сделал вывод об осуществлении суверенных функций, «основав его исключительно на названии ее должности и требовании Польши об иммунитете, не получив информации об их истинном объеме».
5. Отсутствие угрозы интересам безопасности Суд отклонил аргументы, что рассмотрение дела могло бы затронуть интересы безопасности Польши (критерий, позже включенный в пункт 2(d) статьи 11 Конвенции 2004 года). Недостаточность предположений: «Само по себе утверждение о том, что заявительница могла иметь доступ к документам или знакомиться с содержанием конфиденциальных телефонных переговоров при исполнении ее обязанностей, не является достаточным».
Причина спора: «Ее увольнение и последующее разбирательство были первоначально вызваны действиями сексуального домогательства... которые едва ли могут рассматриваться как подрывающие интересы безопасности Польши». 6. Умаление самого существа права на суд Применение абсолютного иммунитета без учета конкретных обстоятельств и функций работника лишило заявительницу всякой возможности защитить свои права. Итог: «признав государственный иммунитет и отказавшись от юрисдикции для рассмотрения иска заявительницы, литовские суды умалили самую сущность права заявительницы на доступ к суду». Итоговое решение Суда 1. ЕСПЧ единогласно постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (право на доступ к правосудию).
2. Государство-ответчик (Литва) обязано выплатить заявительнице компенсацию в размере 10 000 евро в качестве возмещения материального ущерба и морального вреда. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по правам человека по делу «Сабех эль-Лейл (Sabeh El Leil) против Франции» (“Sabeh El Leil v. France” (Application no. 34869/05): Grand Chamber, Judgment of 29.06.2011. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22itemid%22:[%22001-105378%22]}); Фабула дела (абсолютный и относительный иммунитет- трудовые споры) Заявитель, гражданин Франции, с 1980 года работал бухгалтером, а затем главным бухгалтером в Посольстве Кувейта в Париже. В 2000 году он был уволен по экономическим причинам. Считая увольнение необоснованным, он обратился во французский суд (Трудовой трибунал), который встал на его сторону и обязал Кувейт выплатить компенсацию. Однако Парижский апелляционный суд отменил это решение, применив доктрину государственного иммунитета. Суд посчитал, что заявитель, в силу уровня своей ответственности, участвовал в осуществлении публичной власти иностранного государства (Кувейта). Кассационный суд Франции оставил это решение в силе, после чего заявитель обратился в ЕСПЧ. Ключевые правовые проблемы и цитаты из решения
1. Применимость статьи 6 Конвенции (критерии Эскелинена) Как и в деле «Цудак», ЕСПЧ применил тест из дела «Вильхо Эскелинен против Финляндии», чтобы определить, подпадает ли спор заявителя под защиту статьи 6 (право на суд).
Критерии: Для исключения спора госслужащего из-под действия статьи 6 необходимо два условия: «государство в своем национальном законодательстве должно прямо исключить доступ к правосудию... и такое исключение должно быть оправдано объективными основаниями государственного интереса». Вывод Суда: «обязанности заявителя в посольстве не могли сами по себе оправдать ограничения доступа к суду, основанные на объективных основаниях государственного интереса». Следовательно, статья 6 Конвенции применима.
2. Применение Конвенции ООН 2004 года как отражения обычного международного права ЕСПЧ подтвердил свою позицию, сформулированную в деле «Цудак», о том, что Конвенция ООН о юрисдикционных иммунитетах государств (2004 г.), в частности ее статья 11, отражает сложившиеся обычные нормы международного права, даже если государство-ответчик ее не ратифицировало. Ключевая норма (ст. 11): Правило иммунитета не применяется к трудовым договорам, заключенным государством с персоналом своих зарубежных миссий, за исключением строго определенных категорий (например, дипломатические агенты, лица, выполняющие функции, связанные с осуществлением государственной власти).
3. Анализ исключений из правила об иммунитете (функциональный подход) Французские суды применили иммунитет, сославшись на «уровень ответственности» заявителя. ЕСПЧ счел этот аргумент неубедительным и потребовал конкретного анализа функций, а не формальных названий должностей.
Отсутствие анализа: «Ни национальные суды, ни власти не продемонстрировали, каким образом его обязанности могли быть объективно связаны с суверенными интересами кувейтского государства». Формальный подход недостаточен: «Апелляционный суд сослался только на наличие "дополнительной ответственности", не указывая, на основании чего... он пришел к такому заключению».
Истинные обязанности: Заявитель не был дипломатом, его обязанности (руководство бухгалтерией) носили технический и вспомогательный характер. Он не подпадал ни под одно из исключений, перечисленных в статье 11 Конвенции ООН.
4. Необходимость учета международного права национальными судами ЕСПЧ указал, что французские суды, применяя правило об иммунитете, должны были учитывать эволюцию международного права (Конвенцию 2004 года) и дать развернутое обоснование, почему, несмотря на это, иммунитет подлежит применению в данном конкретном случае.
Игнорирование норм: «Апелляционный и кассационный суды также не приняли во внимание положения статьи 11 Конвенции 2004 года, в частности, исключения, перечисленные в ней, которые подлежат буквальному толкованию».
5. Умаление самого существа права на суд ЕСПЧ пришел к выводу, что автоматическое применение иммунитета без анализа существа спора и без учета современных международных стандартов нарушило справедливый баланс и лишило заявителя права на судебную защиту.
Итог: «поддержав... возражение, основанное на государственном иммунитете, и отклонив требование заявителя в отсутствие относимых и достаточных мотивов и без учета применимых положений международного права, французские суды не обеспечили разумную степень пропорциональности. Соответственно, было допущено умаление сути права заявителя на доступ к суду». Итоговое решение Суда
1. ЕСПЧ единогласно постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (право на доступ к правосудию).
2. Государство-ответчик (Франция) обязано выплатить заявителю компенсацию в размере 60 000 евро в качестве возмещения материального ущерба и морального вреда. Постановление ЕСПЧ от 17.07.2012 по делу "Валлисхаузер (Wallishauser) против Австрии" (жалоба N 156/04) Фабула дела (США не хотели получать повестку- процессуальный или юрисдикционный иммунитет) Заявитель, гражданин Австрии, работал фотографом в Посольстве США в Вене. В 1998 году он подал иск к США о взыскании невыплаченной, по его мнению, заработной платы. Австрийские власти попытались вручить судебные документы Посольству США через дипломатические каналы (МИД Австрии — Посольство Австрии в Вашингтоне — Госдепартамент США). Однако документы были возвращены с нотой о том, что США намерены ссылаться на иммунитет. Заявитель просил австрийские суды либо признать повестку врученной (например, через публикацию), либо назначить специального представителя для ответчика. Суды отказали, указав, что национальное законодательство требует вручения повестки иностранному государству исключительно через Министерство иностранных дел, а раз США отказались ее принять, то процесс не может быть начат. Важно, что стороны не оспаривали тот факт, что США не могли бы ссылаться на иммунитет по существу спора (трудовой договор технического персонала), но спор зашел в тупик на стадии вручения документов. Ключевая правовая проблема 1. Иммунитет от вручения документов (процессуальный иммунитет) vs. Юрисдикционный иммунитет Это дело отличается от «Цудак» и «Сабех эль-Лейл». В тех делах государства заявляли об иммунитете от юрисдикции (праве не отвечать по существу иска). Здесь США не заявляли об иммунитете по существу, но их отказ принять документы парализовал процесс на самой ранней стадии. Австрийские суды сочли, что даже вручение повестки иностранному государству является «суверенным актом», требующим согласия принимающей стороны. Позиция австрийских судов: «вручение повестки по гражданскому делу против иностранного государства само по себе является суверенным актом, который должен признаваться независимо от характера требования, лежащего в его основе».
2. Существование обычной нормы международного права о вручении документов ЕСПЧ установил, что в международном праве существует иная норма. Если государство не согласно с иском, оно должно заявить об иммунитете после получения документов, а не блокировать сам факт их вручения. Обычная норма: ЕСПЧ напомнил, что «правило о том, что вручение документов о возбуждении разбирательства против государства предполагается при их получении министерством иностранных дел заинтересованного государства, применимо к Австрии в качестве нормы обычного международного права». Источник нормы: Это правило содержится в статье 20 Проекта статей Комиссии международного права 1991 года и в Конвенции ООН 2004 года. Поскольку Австрия не возражала против этой нормы, она обязана ее применять, даже если формально не ратифицировала Конвенцию.
3. Обязанность национальных судов учитывать обычное международное право Австрийские суды проигнорировали эту норму, сосредоточившись на отсутствии специального двустороннего договора с США и формальных требованиях национального законодательства. Ошибка судов: «Австрийские суды не рассмотрели этой возможности. Вместо этого они ограничились указанием на отсутствие договора, регулирующего данный вопрос, и отсутствие положения в национальном законодательстве о вручении повестки через министерство иностранных дел другого государства».
4. Умаление самого существа права на суд (нарушение пропорциональности) Согласившись с отказом США принять документы и не применив обычную норму международного права, австрийские суды фактически заблокировали заявителю доступ к правосудию еще до того, как спор мог быть рассмотрен по существу.
Итог: «согласившись с тем, что отказ властей США от вручения повестки по делу заявителя является суверенным актом, и отказав в рассмотрении дела заявителя, австрийские суды умалили существо права заявителя на обращение в суд».
Итоговое решение Суда
1. ЕСПЧ единогласно постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (право на доступ к правосудию).
2. Государство-ответчик (Австрия) обязано выплатить заявителю компенсацию в размере 12 000 евро в качестве возмещения морального вреда. Практика Высших судов РФ Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 15497/12 по делу № А21-10170/2010; Фабула дела (является ли прекращение существования государства коренным изменением обстоятельств). Между ООО «МИА Транс» (экспедитор) и ООО «Сентябрь» (клиент) был заключен договор транспортной экспедиции. Экспедитор принял заявку на доставку груза (одежды) из Калининграда в Москву. Для исполнения он привлек третье лицо — ООО «ЛСВ-Транс». Перевозка осуществлялась автомобильным транспортом транзитом через территории Литвы и Беларуси, что было оформлено международными товарно-транспортными накладными CMR. В пути произошла частичная утрата груза (хищение). Клиент (ООО «Сентябрь») предъявил иск к экспедитору о взыскании убытков (реальный ущерб и упущенная выгода). Проблема: применима ли Конвенции о договоре международной дорожной перевозки грузов, если перевозка является внутренней (проходит между городами одной страны, но груз пересекает территорию других государств)? Суды апелляционной и кассационной инстанций применили российское законодательство:
Гражданский кодекс РФ (глава 41 о транспортной экспедиции).
Федеральный закон № 87-ФЗ «О транспортно-экспедиционной деятельности», который ограничивает ответственность экспедитора при международных перевозках (не более 2 расчетных единиц за кг веса груза). Экспедитор (ответчик) настаивал на применении Конвенции о договоре международной дорожной перевозки грузов (CMR) 1956 года, полагая, что она устанавливает иные правила и имеет приоритет. Ключевые правовые проблемы и выводы Президиума ВАС
1. Приоритет международного договора (ст. 15 Конституции РФ и ст. 7 ГК РФ) Президиум напомнил фундаментальный принцип: международные договоры РФ являются частью ее правовой системы и имеют приоритет над внутренним законом.
Цитата: «Согласно части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации... Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».
2. Сфера применения CMR (буквальное толкование ст. 1) Нижестоящие суды посчитали, что Конвенция CMR неприменима, так как пункты отправления (Калининград) и назначения (Москва) находятся в одной стране (России), а транзит через Литву и Беларусь не меняет внутреннего характера перевозки по смыслу статьи 1. Проблема: Буквальное толквание Конвенции 1956 года не включает транзитные перевозки в сферу своего действия.
3. Толкование международных договоров по Венской конвенции (ст. 31- 33) Президиум ВАС применил правила толкования, установленные Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 года, чтобы понять истинный смысл Конвенции CMR. Принципы толкования: Договор должен толковаться «добросовестно в соответствии с обычным значением... в свете объекта и целей договора», а также с использованием дополнительных средств (включая обстоятельства заключения), если значение остается неясным.
4. Доктрина «коренного изменения обстоятельств» (rebus sic stantibus) Это ключевой и самый интересный аргумент ВАС. Суд применил статью 62 Венской конвенции, чтобы адаптировать применение Конвенции CMR к современным реалиям. Изменение обстоятельств: Конвенция CMR принималась в 1956 году, когда Калининградская область была частью единой территории СССР. После распада СССР она оказалась эксклавом (термин, который в международном праве означает часть территории государства, отделённую от её основной части и окружённую территорией другого государства).
Последствие: Перевозки из Калининграда в «большую» Россию теперь объективно являются международными (пересечение границ, таможенные процедуры, иностранное законодательство, более высокая стоимость). Вывод ВАС: «принятие во внимание коренного изменения обстоятельств (изменение государственных границ Российской Федерации по сравнению с границами СССР), оформление перевозки по накладной CMR позволяют сделать вывод о том, что в настоящем деле... суды должны были применять положения Женевской конвенции».
5. Телеологическое толкование и предотвращение абсурдных результатов Применение только российского закона № 87-ФЗ привело бы к результату, противоречащему целям правового регулирования и здравому смыслу. Абсурдность: Перевозка является фактически международной (сложной, дорогой), но ответственность рассчитывается по заниженным внутренним нормам. Это «способно привести к результатам, которые являются явно абсурдными и неразумными (в частности, к лишению грузоотправителей/грузополучателей права на эффективную судебную защиту, соразмерную компенсацию)».
6. Применение Протокола 1978 года (СДР вместо золотого франка) Президиум также указал, что при расчете ответственности по Конвенции CMR следует применять не устаревший «золотой франк», а специальные права заимствования (СДР) в соответствии с Протоколом 1978 года, так как это соответствует сложившейся практике и критерию экономической обоснованности.
Итоговое решение
1. Судебные акты нижестоящих инстанций отменены.
2. Дело направлено на новое рассмотрение, при котором суд обязан применить Конвенцию CMR (КДПГ) для определения ответственности перевозчика/экспедитора.
3. Постановление ВАС является основанием для пересмотра аналогичных дел по новым обстоятельствам. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27.03.2012 № 8-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 23 Федерального закона "О международных договорах Российской Федерации" в связи с жалобой гражданина И.Д. Ушакова»; Фабула дела (нормативность неопубликованных международных договоров) Гражданин Ушаков 10 июля 2010 года ввез в Россию из Китая товары для личного пользования и уплатил таможенные платежи в размере 1 529,78 руб., рассчитанные по правилам Таможенного кодекса РФ и постановления Правительства РФ. Позже таможенный орган провел проверку и доначислил ему 46 769 руб., включая пени. Основание — временно применяемое с 1 июля 2010 года Соглашение от 18 июня 2010 года между правительствами России, Беларуси и Казахстана о порядке перемещения товаров для личного пользования.
Это Соглашение устанавливало более высокие ставки платежей, но не было официально опубликовано и вступило в силу (путем ратификации) только 5 апреля 2011 года. Суды (мировой судья и районный суд) взыскали с Ушакова доначисленные суммы, сославшись на пункт 1 статьи 23 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации», который допускает временное применение международных договоров до их вступления в силу. Заявитель оспорил эту норму в КС РФ. Ключевые правовые проблемы и выводы Конституционного Суда 1. Предмет рассмотрения: временное применение договоров, затрагивающих права граждан, которые не были опубликованы КС РФ сузил предмет рассмотрения до ключевого вопроса: может ли применяться временно (до вступления в силу) международный договор, затрагивающий права и обязанности граждан и устанавливающий иные правила, чем закон, если этот договор не опубликован официально?
Предмет: «Пункт 1 статьи 23 ... в той части, в какой на его основании разрешается вопрос, может ли в Российской Федерации временно применяться... международный договор... затрагивающий права, свободы и обязанности человека и гражданина и устанавливающий при этом иные правила, чем предусмотренные законом, — в том случае, если такой договор не опубликован официально».
2. Конституционные принципы: правовое государство, правовая определенность КС РФ напомнил, что Россия как правовое государство обязана обеспечивать стабильность и предсказуемость правового регулирования, особенно когда речь идет о правах и обязанностях граждан.
Принцип правовой определенности: Он нашел отражение в статье 15 (часть 3) Конституции РФ: «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».
Принцип поддержания доверия: Изменение правил должно осуществляться с соблюдением «принципа поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, который предполагает сохранение разумной стабильности правового регулирования и недопустимость внесения произвольных изменений».
3. Приравнивание временно применяемых договоров к вступившим в силу для целей опубликования : «временно применяемые международные договоры Российской Федерации по своим юридическим последствиям, влиянию на права, свободы и обязанности человека и гражданина в Российской Федерации, по сути, приравниваются к вступившим в силу международным договорам... Следовательно, временно применяемые международные договоры подлежат опубликованию (обнародованию) в официальном порядке, как и международные договоры, вступившие в силу».
4. Недопустимость применения неопубликованных актов, ухудшающих положение граждан Суд прямо указал, что отсутствие официального опубликования делает невозможным применение такого договора на территории России, даже если он временно применяется в международных отношениях. Информирование через иные каналы (сайты, письма ФТС) не может заменить официальную публикацию.
Недостаточность неофициального информирования: «размещение текста Соглашения... на официальном интернет-сайте Комиссии таможенного союза... а также указание на необходимость применения этого Соглашения... в письме Федеральной таможенной службы... хотя и направлены на информирование... не могут компенсировать отсутствие надлежащего официального опубликования его текста». КС РФ признал, что сама по себе оспариваемая норма (п. 1 ст. 23) не противоречит Конституции, но только при условии, что она понимается и применяется в строгом соответствии с выявленным Конституционным Судом смыслом.
Итог: Признать пункт 1 статьи 23 «не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку... - по своему конституционноправовому смыслу... - не предполагает возможность временного применения в Российской Федерации международного договора... затрагивающего права, свободы и обязанности человека и гражданина и устанавливающего при этом иные правила, чем предусмотренные законом, без его официального опубликования».
Итоговое решение Суда
1. Пункт 1 статьи 23 Закона «О международных договорах РФ» признан не противоречащим Конституции РФ в данном КС РФ истолковании.
2. Выявленный конституционно-правовой смысл является общеобязательным, исключающим любое иное истолкование.
3. Федеральному законодателю предписано в трехмесячный срок установить порядок официального опубликования временно применяемых международных договоров, затрагивающих права граждан.
4. По истечении этого срока любые такие неопубликованные договоры не могут применяться.
5. Судебные решения по делу Ушакова подлежат пересмотру. Особые мнения судей (кратко) Судья Жилин Г.А. считал, что норму следовало признать неконституционной, так как она в правоприменительной практике (в сфере таможенных и налоговых отношений) привела к возложению на гражданина дополнительных обязательств неопубликованным и нератифицированным актом, что ухудшило его положение.
Судья Гаджиев Г.А. акцентировал внимание на нарушении принципа правовой определенности и «права на закон». Он отметил, что даже если бы договор был опубликован, он был бы введен в действие без необходимого переходного периода для адаптации граждан, что нарушает статью 57 Конституции (законное установление налогов). Однако он предостерег от излишнего судейского активизма, вторгающегося в компетенцию законодателя